Russia: Criminalisation of HIV infection is a futile measure that creates a false sense of security

April 18, 2019

Source: Radio Liberty (Радио Свобода) – April 17, 2019 – Deepl translation. For original article in Russian please scroll down.

HIV as a crime. Mikhail Golichenko – about the case of Alexandra

Everyone diagnosed with HIV infection is warned of liability under Article 122 of the Criminal Code of the Russian Federation – “HIV Infection”. The presence of such an article in the Criminal Code is dictated by the concern for the protection of public health. In theory. Of course, the organization of health care, including legal measures (among which there are also methods of prohibition supported by criminal sanctions) is an important prerogative of any state. For example, actions such as the circulation of counterfeit medicines are perfectly justified under criminal prohibitions – here the purpose of health protection has a direct logical link with the method of legal regulation and criminal prosecution. However, the usefulness of some other criminal prohibitions in terms of their role in health care is not entirely clear, but appears to have been chosen arbitrarily. One of these prohibitions is the article “HIV infection”.

Emotionally, this article in the Criminal Code can be explained: HIV infection is a chronic disease that can lead to death if not treated in time. Responsibility for HIV infection was included in the Soviet Criminal Code, but then it was only about infection due to violation of sanitary and epidemiological rules (as, for example, in the case of mass hospitalization of children in Elista in 1988). In 1996, the Criminal Code of the Russian Federation introduced a list of new offences for people living with HIV: “knowingly endangering their exposure to HIV” and “contracting HIV by a person who knew he had HIV”. Responsibility for the health of other people began to be placed on HIV-infected people, placing them in a situation of constant risk of criminal liability due to their chronic state of health. All over the world this is called criminalization of HIV infection.

From a rational point of view, criminalization of HIV infection is a futile measure, as it does not help to prevent HIV infection. There are a lot of scientific studies that prove that criminalization of HIV from the point of view of disease prevention is flawed. Criminalization of HIV infection undermines efforts to involve citizens in testing; creates a false sense of security and the lack of need to protect their own health; and leads to violations of the rights of those living with HIV, as they become targets of stigmatization.

Every year in Russia, about 40 people are prosecuted for “endangering their health” and for HIV infection. In most cases, these are cases arising from relationships between partners, when one partner suddenly learns about the other’s HIV status and, for one reason or another (often out of revenge), files a criminal complaint. The main evidence is usually the acknowledgement of a person living with HIV that sex was without a condom. Convictions in such cases are rarely appealed, and convicts prefer to forget the shame of the trial as soon as possible. But sometimes there are people who feel that the very idea of criminal responsibility is unfair: you are punished, in fact, because you are HIV-positive.

Alexandra (name changed) grew up in an orphanage. Not an ideal teenager, judging by the characteristics of an orphanage. At the age of 15 – the first marriage, a quick death of her husband, and already a widow. Around this time, Alexandra is diagnosed with HIV. She left the orphanage and tried to live on irregular earnings, including cleaning of apartments. Once Alexey hired her to clean the apartment, he is over 30. Alexey showed interest in Alexandra; when he found out that she was an orphan, he offered her to stay with him. Alexandra stayed with Alexei overnight. Alexei did not want to use a condom, and Alexandra was afraid to report her diagnosis openly, although she hinted at the danger of HIV infection.

At some point, Alexei began to become suspicious, and he insisted that Alexandra be tested for HIV. The relationship collapsed, and soon Alexei found out about the results of the tests. Although he did not have HIV himself, he reported it to the police. She appealed the guilty verdict with the assignment of the mandatory works of Alexander up to the Supreme Court. In January 2019, the Supreme Court sent her complaint back to the regional court, which dismissed the case for review by the court of first instance. Aleksandra is not a lawyer, not a human rights defender, but she feels that justice is on her side. And here are the reasons.

The offence of “endangering one’s health” implies a high threshold for prosecution – a direct intent. This intention is characteristic of a situation where a person not only understands that he or she may infect a partner, but also wishes to do so. That is, for example, when a person actively insists that sex should be without a condom. Alexandra did not do this. In the situation with Alexei, the law indirectly obliges Alexandra to monitor her partner’s health and either ensure that he or she has a condom on his or her penis or report his or her HIV status. In a situation of equality, the partner may not be afraid to disclose his or her status or insist on using a condom. But Alexandra found herself in a position of dependence on Alexei because she lived in his apartment. Aleksey was almost twice her age, had a lot more experience and was physically stronger. The girl couldn’t say that she was HIV-positive, but actively hinted at the fact that HIV could be infected, as, for example, her girlfriend had been infected. In other words, there is a lack of direct intent for criminal responsibility for putting Alexandra in danger of infection in her actions.

Social justice considerations require that the highest degree of social censure – criminal responsibility – be imposed on citizens only for the most negative acts. Murder, intentional harm to health – such acts undoubtedly require criminal liability. HIV infection is the infliction of serious harm to health, and intentional actions leading to it deserve a criminal article. However, there is no need to have a special article of the Criminal Code in which HIV infection would be identified as an independent characteristic. There are general compositions of crimes related to causing harm to health. The existence of a special composition specifically against HIV infection is a legislative reflection of the special, legal stigma attached to people living with HIV, and this does not comply with the principle of social justice.

The prosecution’s obligation to prove the guilt of the accused has been significantly reduced: the very fact that a person is living with HIV is sufficient, as well as the confession that sex was without a condom. The probability of HIV transmission during unprotected sex from woman to man is less than one tenth of a percent. As such, sex without a condom in general is not so dangerous in terms of HIV transmission as to make it a criminal offence. It is important that there is a clear, direct intent without proof of which prosecuting a person for sex with an HIV-positive partner without a condom can be compared to prosecuting a person who holds a knife in close proximity to another.

Condom use is one of the most effective ways to protect people from HIV during sexual intercourse. Condom use is a matter of everyone taking care of their own health. People should understand this, and everyone should understand it, regardless of their HIV status. The “endangering infection” formulation does not take into account the fact that not everyone is ready to disclose their HIV status to a partner in situations of intimate contact. The existence of a specific crime for endangering people without HIV creates a false sense of security, when failure to inform the partner about your positive status essentially means that you can not use a condom. In this way, the basis for an effective method of protecting the population from HIV is undermined, i.e. the formation of the population’s habit of using condoms. When she complains about her sentence, Alexandra fights for the health of the population, not just for herself.

The tension around Alexandra’s accusation continues. Aleksandra may again have to appeal the sentence to the Supreme Court, hoping to restore justice for people living with HIV.

Mikhail Golichenko – lawyer, candidate of legal sciences


ВИЧ как преступление. Михаил Голиченко – о деле Александры

Каждый, кому поставлен диагноз “ВИЧ-инфекция”, предупреждается об ответственности по статье 122 Уголовного кодекса РФ – “Заражение ВИЧ-инфекцией”. Наличие такой статьи в Уголовном кодексе продиктовано заботой об охране здоровья населения. В теории. Конечно, организация охраны здоровья, включая меры правового характера (среди которых присутствуют и способы запрета, подкрепленные уголовными санкциями), – важная прерогатива любого государства. Под уголовным запретом совершенно обоснованно находятся такие, например, действия, как обращение фальсифицированных лекарственных средств – здесь цель охраны здоровья имеет прямую логическую связь с методом правового регулирования, уголовным преследованием. Однако польза некоторых других уголовных запретов с точки зрения их роли в здравоохранении не вполне очевидна, они избраны, как представляется, произвольно. Одним из таких запретов является статья “Заражение ВИЧ-инфекцией”.

С эмоциональной точки зрения появление такой статьи в Уголовном кодексе можно объяснить: ВИЧ-инфекция является хроническим заболеванием, которое при отсутствии своевременного лечения может привести к смерти. Ответственность в связи с ВИЧ-инфекцией была включена еще в советский УК, однако тогда речь шла только о заражении в связи с нарушением санитарно-эпидемиологических правил (как, например, в случае с массовым внутрибольничным заражением детей в Элисте в 1988 году). В 1996 году в Уголовном кодексе Российской Федерации появился перечень новых составов преступления для людей, живущих с ВИЧ: “заведомая постановка в опасность заражения” и “заражение ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него ВИЧ”. Ответственность за здоровье других людей стали возлагать на ВИЧ-инфицированных, поставив их в ситуацию постоянного риска уголовной ответственности в связи с хроническим состоянием здоровья. Во всём мире это называется криминализация ВИЧ-инфекции.

С рациональной точки зрения, криминализация ВИЧ-инфекции – мера бестолковая, так как профилактике ВИЧ-инфекции она не помогает. Есть множество научных исследований, доказывающих порочность криминализации ВИЧ с точки зрения профилактики заболевания. Криминализация ВИЧ-инфекции подрывает усилия по привлечению граждан к тестированию; создает у населения ложное чувство защищенности и отсутствия необходимости самостоятельно защищать своё здоровье; приводит к нарушениям прав тех, кто живёт с ВИЧ, поскольку они становятся объектами стигматизации.

Ежегодно в России за “постановку в опасность заражения” и за заражение ВИЧ-инфекцией к уголовной ответственности привлекают около 40 человек. В большинстве случаев речь идет о делах, возникающих из отношений партнеров, когда один из партнеров внезапно узнает о ВИЧ-статусе другого и по тем или иным причинам (часто из мести) обращается с заявлением о возбуждении уголовного дела. Главным доказательством является, как правило, признание человека, живущего с ВИЧ, о том, что секс был без презерватива. Обвинительные приговоры по таким делам редко обжалуют, осуждённые предпочитают поскорее забыть позор процесса. Но иногда встречаются люди, которые чувствуют несправедливость самой идеи уголовной ответственности: тебя наказывают, по сути, из-за того, что ты болен ВИЧ.

Александра (имя изменено) выросла в детдоме. Не идеальный подросток, судя по характеристикам из детского дома. В 15 лет – первый брак, быстрая смерть мужа, и уже вдова. Примерно в это время у Александры диагностируют ВИЧ. Она покинула детский дом и пыталась прожить на непостоянные заработки, в том числе занимаясь уборкой квартир. Однажды её для уборки квартиры нанял Алексей, ему уже за 30. Алексей проявил к Александре интерес; узнав, что она сирота, предложил девушке пожить у него. Александра осталась у Алексея на ночь. Алексей не хотел использовать презерватив, а Александра боялась сообщить о своём диагнозе открыто, хотя и намекала на опасность ВИЧ-инфекции.

В какой-то момент у Алексея начали возникать подозрения, и он настоял на том, чтобы Александра сдала анализы на ВИЧ. Отношения развалились, вскоре Алексей узнал о результатах анализов. Хотя у него самого ВИЧ выявлен не был, он обратился в полицию с заявлением. Обвинительный приговор с назначением обязательных работ Александра обжаловала вплоть до Верховного суда. В январе 2019 года Верховный суд направил ее жалобу обратно в областной суд, который спустил кейс на пересмотр в суд первой инстанции. Александра не юрист, не правозащитник, но она чувствует, что справедливость на её стороне. И вот по каким причинам.

Состав преступления “постановка в опасность заражения” предполагает высокий порог для привлечения к ответственности – прямой умысел. Такой умысел характерен для ситуации, когда человек не только понимает, что может заразить партнёра, но и желает этого. То есть, к примеру, для ситуации, когда человек активно настаивает на том, чтобы секс был без презерватива. Александра этого не делала. В ситуации с Алексеем закон косвенно возлагает на Александру обязанность следить за здоровьем партнёра и либо обеспечить наличие у него презерватива на половом члене, либо сообщить о своём ВИЧ-статусе. Возможно, в ситуации равенства партнёр с ВИЧ не побоится раскрыть свой статус или настоять на использовании презерватива. Но Александра оказалась в зависимом от Алексея положении, поскольку проживала у него в квартире. Алексей был почти в два раза старше неё, имел значительный больший жизненный опыт, был физически сильнее. Девушка не нашла в себе сил сказать, что у неё ВИЧ, но активно намекала на то, что ВИЧ можно заразиться, как, к примеру, заразилась её подруга. Иными словами, для уголовной ответственности за постановку в опасность заражения в действиях Александры недостает прямого умысла.

Соображения социальной справедливости требуют, чтобы наивысшей степени общественного порицания – уголовной ответственности – граждане подвергались только за наиболее негативные поступки. Убийства, умышленное причинение вреда здоровью – такие поступки, без сомнения, требуют уголовной ответственности. Заражение ВИЧ-инфекцией – нанесение тяжкого вреда здоровью, и ведущие к этому умышленные действия заслуживают уголовной статьи. Однако для этого нет необходимости иметь специальную статью Уголовного кодекса, в которой ВИЧ-инфекция была бы выделена в качестве самостоятельного признака. Есть общие составы преступлений, связанных с причинением вреда здоровью. Наличие специального состава именно против заражения ВИЧ-инфекцией является законодательным отражением особой, возведенной в закон стигмы по отношению к людям, живущим с ВИЧ, а это не соответствует принципу социальной справедливости.

Существенно снижена обязанность стороны обвинения доказывать вину обвиняемого: достаточно самого факта того, что человек живет с ВИЧ, а также признательных показаний, что секс был без презерватива. Вероятность передачи ВИЧ во время секса без презерватива от женщины к мужчине составляет менее одной десятой доли процента. Сам по себе секс без презерватива в целом не настолько опасен с точки зрения передачи ВИЧ-инфекции, чтобы возводить его в ранг уголовного преступления. Важно, чтобы было наличие чёткого прямого умысла, без доказательства которого привлечение к ответственности за секс с партнёром с ВИЧ без презерватива можно сравнить с привлечением к ответственности человека, который держит в руках нож, находясь в непосредственной близости от другого.

Использование презервативов – один из наиболее эффективных способов защиты от ВИЧ при половых контактах. Использование презерватива – вопрос заботы каждого о своем здоровье. Люди должны это понимать, причём должен понимать это каждый человек, вне зависимости от своего ВИЧ-статуса. Состав “постановка в опасность заражения” не учитывает, что в ситуациях интимного контакта далеко не каждый готов раскрыть партнёру свой ВИЧ-статус. Наличие специального состава преступления за постановку в опасность заражения создает у людей без ВИЧ ложное ощущение защищенности, когда несообщение партнером о своём положительном статусе по сути означает, что можно не использовать презерватив. Таким образом подрывается основа эффективного метода защиты населения от ВИЧ – формирование привычки населения использовать презервативы. Обжалуя свой приговор, Александра борется за здоровье населения, а не только за себя.

Тяжба вокруг обвинения Александры продолжается. Возможно, Александре снова придется обжаловать приговор вплоть до Верховного суда в надежде восстановить справедливость в отношении людей, живущих с ВИЧ.

Михаил Голиченко – адвокат, кандидат юридических наук