Russia: “HIV is a medical and social issue. This is where reforms are needed”

“‘The message was good, but this is not the reality. What is the danger of criminalising HIV transmission and who will suffer from it? “

Russian legislation has a section on HIV infection. It criminalises not only the actual infection but also exposure to another person.

Exposure to infection is, for example, when a person with HIV has not informed their partner of their status and the sex was unprotected. And even though the infection did not happen, punishment can still ensue.

“Such Matters” looks into why human rights activists consider this article dangerous and considers those who have actually suffered from someone else’s indifference and negligence?

How does the law work in Russia?

Section 112 on HIV infection was introduced into Russia’s Criminal Code in 1997 as a de facto legacy of the Soviet Union. In 1988, Kalmykia’s Elista saw the first major outbreak of HIV in the USSR when 75 children and four women were infected in a children’s polyclinic due to unsterile equipment.

According to Leonid Solovyov, a lawyer with the Agora human rights organisation, the article is rarely used in Russia. Only 1,069 verdicts have been handed down in more than twenty years of Russia’s Criminal Code article 122, according to the Eurasian Women’s AIDS Network’s monitoring of court statistics.

“The message [of the law] was good: to protect society,” says Natalia Sidorenko, a member of the network’s project Scan of HIV Criminalisation in Eastern Europe and Central Asia. – But the reality is that for all the time the article has existed in today’s Russian Criminal Code, only five sentences have been handed down under Part 4.”

Most of the cases related to Article 122 of the Russian Criminal Code, according to Natalia, involved non-medical cases of HIV infection, and more than half of the convictions related to the crime of “exposure to infection: “That is, no harm was actually done to anyone’s health”.

What is the article criticised for?
It doesn’t take treatment into account

When considering cases of risk of infection, it is critical to take into account whether the defendant has taken antiretroviral therapy, says Natalia Sidorenko.

If a person with HIV takes such therapy continuously, the amount of virus in their blood becomes undetectable even in the laboratory. This is called “undetectable viral load”. It prevents a person from infecting another person with HIV.

“The Russian investigation does not take into account the scientific evidence that if a person takes ART, they cannot infect anyone sexually,” Natalia points out. – At the same time they can be accused of trying to infect. This is absurd.

Presence of malice

The second important aspect to be taken into consideration by investigators when considering charges under Article 122 of the Russian Criminal Code is the presence of intent. All human rights defenders interviewed by TD agree that in order to be charged, a person must not only be aware of their diagnosis, but also want to deliberately infect their partner.

“How do investigations under Article 122 take place now? An HIV+ person is asked if he or she slept without a condom [with a partner], if he or she admits guilt. The person admits everything, because he is afraid of publicity and attention, he gets a criminal record. As a rule, no one works with the intent [of infection],” says Natalia Sidorenko.

Ideally, an investigator, when questioning a potential victim, should find out how many other partners he had in order to check everyone, to rule out injecting as well, explains lawyer Leonid Solovyov. “In general, the investigation should conduct a comprehensive forensic examination to find out how the infection was transmitted. This is really a very complicated process. Investigators usually try to get away with such a big job with such, shall we say crudely, a small outtake”.When allegations of HIV infection are made, says Elena Titina, director of the Vector of Life charitable foundation, it is quite rare that a person deliberately wanted to infect a partner, more often it is ordinary negligence and irresponsibility.

E.V.A. wrote about the case of Vika, a 17-year-old orphanage inmate. The girl did not tell her 31-year-old partner that she was HIV-positive but offered to use a condom during sex. The man refused and after finding out she was HIV positive he took her to court. She was found guilty of knowingly placing her partner at risk of HIV infection and sentenced to two months of restricted freedom.

Elena Titina acted as a public representative at the trial. She explained that Vika did not want to infect her partner and therefore offered to wear a condom, but could not insist on its use due to the man’s entreaties. The public representative added: the girl was afraid of being rejected, she was economically dependent on her partner, yes, she was negligent, but there was no direct intention to infect her partner.

Elena wondered:


Pathways of transmission

In 2018, a 16-year-old girl with HIV was convicted in Vologda for biting a police officer, explaining that she posed a “threat of infection”. In the same year, a court in the Republic of Udmurtia added six months in a penal colony for abrasions on a police officer’s arm after a bite.

The bite, according to experts interviewed by TD, is a really controversial point in terms of HIV infection. In particular, Vadim Pokrovsky, head of the AIDS Center, noted that “there is still no evidence that HIV is transmitted by a bite.” He was among those who signed a statement “on the expert consensus on the use of scientific evidence on HIV in the criminal justice system. It said in part that “the likelihood of HIV transmission through biting, where an HIV-positive person’s saliva contains a significant amount of blood, their blood comes into contact with mucous membranes or an open wound and their viral load is not low or undetectable, ranges from impossible to negligible.”

Room for manipulation

Elena Titina adds that even if a person with HIV has told their partner that they have the disease, they are still in a vulnerable position – Article 122 part 1 leaves room for manipulation. “How does it happen? Yesterday they lived peacefully, today they quarrelled. Very often this is where blackmail and threats come in.”

She insists that it is imperative to make your partner aware of your HIV status, even if there is fear that it might harm the relationship. “Moreover, I always tell everyone that it is better to have two witnesses or take a receipt, or have a written confirmation available: a simple text message. Just in case.”

The article should be repealed
Human rights activists interviewed by the TD have no doubt that there should be accountability for negligence and carelessness that endangers the lives of others. But they do not agree that a separate article should have been created for HIV+ people.

“Our legislation has articles on causing moderate or severe harm to health. People who had the intention to infect another person and infected him, it makes sense to try under these articles. Why segregate HIV and criminalise all HIV-positive people at once? – asked Natalya Sidorenko.

Natalya Sidorenko believes that Article 122 of the Criminal Code should be abolished: “It is necessary not just to abolish the article, but to raise public awareness of HIV and instill skills to take care of sexual and reproductive health. If infection has occurred, it is the task of the court to consider the arguments of the prosecution and the defence and make a fair decision.

The Russian law enforcement system, according to experts, is not interested in examining the nuances of each case in detail, and the existence of Article 122 of the Criminal Code of the Russian Federation only aggravates the stigmatisation of people living with HIV.

“Sign and watch out – don’t infect anyone!”
Lawyer Leonid Solovyov believes that anyone should treat the health of another person responsibly, respect the right of the other to know about the risks and assess them competently. According to the specialist, the problem of HIV lies not only in the criminal sphere. “HIV is a medical and social issue. This is where reforms to combat stigma are needed,” says the expert.


Irina (name changed at the request of the heroine) was infected with HIV by her partner: “The story is classic: he said that sex is not as vivid with a condom and everything will be OK. I was young, I did not have the strength to resist, so I paid the price. The man knew he had HIV. He told me afterwards himself: “Yes, HIV, what’s the big deal? I have been living with it for over ten years, I do not take pills, I am alive and well. Maybe there is no virus at all, so why bother believing all kinds of doctors?

Irina found out much later that there is an article for HIV infection when she went to register at the AIDS Centre in her home town: “They immediately gave me a paper to sign that our legislation stipulates responsibility for HIV infection. Sign it and watch out – don’t infect anyone!”

“A person feels like a potential criminal walking out of the AIDS Centre. How does this contribute to acceptance of the diagnosis? I don’t think it does. It just generates a lot of fears, an internal stigma,” comments Natalia Sidorenko. – A person hides his diagnosis, he may not come to this centre at all, he may not take any more therapy, thus damaging his health and possibly the health of others.

«Посыл был хороший, но реальность такова». Чем опасна криминализация заражения ВИЧ и кто от этого пострадает

В российском законодательстве есть статья о заражении ВИЧ. Уголовная ответственность по ней наступает не только за фактическое заражение, но и за его опасность для другого человека.

Опасность заражения — это, например, когда человек с ВИЧ не предупредил партнера о своем статусе, а секс был незащищенным. И, хотя заражения не произошло, наказание все равно может последовать.

«Такие дела» разбираются, почему правозащитники считают эту статью опасной и как быть тем, кто действительно пострадал от чужого безразличия и халатности?

Как работает статья в России?

Статья 112 о заражении ВИЧ вошла в Уголовный кодекс России в 1997 году как фактическое наследие Советского Союза. В 1988 году в калмыцкой Элисте произошла первая крупная вспышка ВИЧ в СССР, когда в детской поликлинике из-за нестерильного оборудования оказались заражены 75 детей и четыре женщины.

По мнению Леонида Соловьева, адвоката правозащитной организации «Агора», статью в РФ применяют редко. По данным мониторинга судебной статистики России, который проводит Евразийская женская сеть по СПИДу, более чем за двадцать лет действия статьи 122 УК РФ было вынесено всего 1069 приговоров.

«Посыл [статьи] был хороший: защитить общество, — рассказывает Наталья Сидоренко, сотрудница проекта сети “Скан криминализации ВИЧ в Восточной Европе и Центральной Азии”. — Но реальность такова, что за все время существования статьи в Уголовном кодексе современной России по части 4 было вынесено всего лишь пять приговоров».

Основное количество дел по 122 статье УК РФ, по оценке Натальи, связано с немедицинскими случаями заражения ВИЧ-инфекцией, а больше половины приговоров вынесено по такому составу преступления, как «опасность заражения»: «То есть фактически вред здоровью ничьему не был причинен».

За что критикуют статью?
Не учитывает прием терапии

При рассмотрении дел об опасности заражения критически важно учитывать, принимал ли обвиняемый антиретровирусную терапию, говорит Наталья Сидоренко.

Если человек с ВИЧ постоянно принимает такую терапию, то количество вируса в его крови становится неопределяемым даже в лаборатории. Это называется «неопределяемая вирусная нагрузка». При ней человек не может заразить ВИЧ другого.

«Российское следствие не учитывает данные науки о том, что если человек принимает АРТ, то он не может никого заразить половым путем, — обращает внимание Наталья. — При этом его можно обвинить в попытке заражения. Это абсурд».

Наличие умысла

Второй важный момент, который должно учитывать следствие при рассмотрении дел по 122 статье УК РФ, — это умысел. Все опрошенные ТД правозащитники сходятся в одном: чтобы предъявить обвинение, нужно, чтобы человек не просто знал о своем диагнозе, но и хотел намеренно заразить партнера.

«Как сейчас происходит следствие по статье 122? У ВИЧ+ человека спрашивают, спал ли он без презерватива [с партнером], признает ли свою вину. Человек признает все, потому что боится огласки и внимания, у него появляется судимость. С наличием умысла [о заражении] у нас никто, как правило, не работает», — говорит Наталья Сидоренко.

В идеале следователь при допросе потенциального потерпевшего должен выяснить, сколько у него было еще партнеров, чтобы проверить всех, исключить также инъекционное употребление, поясняет адвокат Леонид Соловьев. «В целом следствием должна быть проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза, которая и выяснит, каким образом была передана инфекция. Это действительно очень сложный процесс. Следователи обычно пытаются уйти от такой большой работы при таком, скажем грубо, небольшом выхлопе».

При обвинениях в опасности заражения ВИЧ, говорит директор благотворительного фонда «Вектор жизни» Елена Титина, достаточно редки случаи, когда человек намеренно хотел заразить партнера, чаще всего это обычная халатность и безответственность.

Ассоциация «Е.В.А» писала о деле 17-летней воспитанницы детского дома Вики. Девушка не сказала 31-летнему партнеру о своем ВИЧ-положительном статусе, но предложила во время секса использовать презерватив. Мужчина отказался, а после, узнав о ее заболевании, подал на нее в суд. Девушку признали виновной в заведомом поставлении партнера в опасность заражения ВИЧ и назначили ей наказание в виде двух месяцев ограничения свободы.

Елена Титина выступала на этом суде в качестве общественного представителя. Она объясняла, что Вика не хотела заражать партнера и поэтому предложила надеть презерватив, но не смогла настоять на его использовании из-за уговоров мужчины. Общественный представитель добавила: девушка боялась быть отвергнутой, была экономически зависима от партнера, да, она отнеслась халатно, но прямого умысла заразить партнера у Вики не было.

Елена задается вопросом:


Пути передачи

В 2018 году в Вологде 16-летнюю девушку с ВИЧ осудили за укус полицейского, пояснив, что она создала «угрозу заражения». В том же году суд в Удмуртской республике добавил мужчине с ВИЧ полгода в колонии-поселении за ссадины на руке у полицейского после укуса.

Укус, по мнению опрошенных ТД экспертов, — действительно спорный момент в плане заражения ВИЧ. В частности глава Центра по борьбе со СПИДом Вадим Покровский отмечал, что «до сих пор нет данных о том, чтобы ВИЧ передавался при укусе». Он был в числе тех, кто подписал заявление «об экспертном консенсусе в отношении использования научных данных о ВИЧ в системе уголовного правосудия». Там в частности было написано, что «вероятность передачи ВИЧ через кусание, когда слюна ВИЧ-положительного человека содержит значительное количество крови, его кровь вступает в контакт со слизистой оболочкой или открытой раной и при этом его вирусная нагрузка не является низкой или неопределяемой, варьируется от невозможности до незначительной возможности».

Простор для манипуляции

Елена Титина добавляет, что, даже если человек с ВИЧ сказал партнеру о своем заболевании, он все равно остается в уязвимом положении, — часть 1 статьи 122 оставляет простор для манипуляций. «Как бывает? Вчера жили мирно, сегодня поссорились. Очень часто тут и появляются шантаж и угрозы».

Она настаивает, что обязательно нужно ставить партнера в известность о своем ВИЧ-статусе, даже если есть страх, что это может навредить отношениям. «Более того, я всегда всем говорю, что лучше иметь двух свидетелей или взять расписку, или иметь в наличии письменное подтверждение: простое СМС. На всякий случай».

Статья должна быть отменена
Опрошенные ТД правозащитники не сомневаются, что за халатность и беспечность, угрожающую жизни других людей, нужно нести ответственность. Но они не согласны, что для людей ВИЧ+ нужно было создавать отдельную статью.

«В нашем законодательстве есть статьи о причинения вреда здоровью средней или тяжелой степени. Людей, которые имели умысел заразить другого человека и заразили его, имеет смысл судить по этим статьям. Зачем отдельно выделять ВИЧ, криминализируя всех ВИЧ-инфицированных сразу?» — спрашивает Наталья Сидоренко.

Наталья Сидоренко считает, что статья 122 УК РФ должна быть отменена: «Нужно не просто статью отменить, а повышать уровень информированности в обществе по поводу ВИЧ, прививать навыки заботы о сексуальном и репродуктивном здоровье. Если же заражение произошло, то задача суда рассмотреть аргументы стороны обвинения и стороны защиты и вынести справедливое решение».

Российская же правоохранительная система, по мнению экспертов, не заинтересована в том, чтобы подробно разбирать нюансы каждого дела, а наличие 122 статьи УК РФ только усугубляет стигматизацию людей, живущих с ВИЧ.

«Подписывай и смотри — никого не заражай!»

Адвокат Леонид Соловьев считает, что любой человек должен ответственно относиться к здоровью другого человека, уважать право другого знать о рисках и грамотно оценивать их. По мнению специалиста, проблема ВИЧ лежит не только в уголовной сфере. «ВИЧ находится в медицинской и социальной плоскости, прежде всего. Здесь и нужно как раз таки проводить реформы по борьбе со стигматизацией», — считает эксперт.


Ирину (имя изменено по просьбе героини. — Прим. ТД) заразил ВИЧ ее партнер: «История классическая: сказал, что с резинкой секс не такой яркий, все будет ок. Я была юная, сопротивляться сил в себе не нашла, вот и поплатилась. О том, что у него ВИЧ, человек знал. Сам потом мне сказал: “Да, ВИЧ, что такого? Я, вон, больше десяти лет с ним живу, таблетки не пью, жив-здоров. Может, и нет никакого вируса, что ты паришься зря и веришь всяким врачам?”».

О том, что существует статья за заражение ВИЧ, Ирина узнала значительно позже, когда в своем родном городе пошла становиться на учет в СПИД-Центр: «Мне сразу же дали подписать бумагу, что в нашем законодательстве предусмотрена ответственность за заражение ВИЧ-инфекцией. Подписывай и смотри — никого не заражай!»

«Человек себя чувствует потенциальным преступником, выходя из СПИД-Центра. Каким образом это способствует принятию диагноза? Я считаю — никаким. Это просто порождает множество страхов, внутреннюю стигму, — комментирует Наталья Сидоренко. — Человек скрывает свой диагноз, он может вообще больше в этот центр не прийти, не пить терапию, тем самым вредить своему здоровью и, возможно, здоровью окружающих».